Рубрика «Прочитано лично» - мини - эссе Сергея Сумина»

Эти мини-эссе писались три года - с лета 2010 года по осень 2013-го. Задача была проста – определить лично для себя главные шедевры литературы предшествующих эпох. Здесь вы найдете и древнегреческих авторов, и даосов-китайцев, и средневековых европейцев, и классику русской литературы, и яркие произведения нового 21 века. Работа была прервана по независящим от меня причинам – думаю, была исчерпана первоначальная мощная энергия высказывания. Конечно, это не все книги, о которых я хотел написать. Но что получилось – то получилось! Читайте, любители изящной словесности!

Сергей Сумин.
Поэт, эссеист, литературный критик, главный редактор литературного альманаха «Графит» с 2011 г., автор книг стихов и прозы, куратор ежегодных фестивалей поэзии Поволжья.

обложка книги
БАРАТЫНСКИЙ ЕВГЕНИЙ АБРАМОВИЧ
Стихотворения. Поэмы. - Москва : Наука, 1982. - 720 с. : портр. - (Литературные памятники).

Сумерки – это та часть дня, когда солнечный свет уступает свои права темноте ночи. Есть еще и другие сумерки – утренние, но не нужно обольщаться – Баратынский говорил именно о закате. Все его творчество пропитано болью о закате поэзии, воображения, высоких устремлений..

Век шествует путем своим железным,
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.

Отчего человечество так упорно стремится обрести счастье в технических открытиях, науке, производстве, экономике. Отчего люди не бросаются в сладостный огонь мифа, сказки, чудес природы, поэзии и любви? Слишком многие поэты-романтики задавали этот вопрос… Слишком переоценивали они людей, ориентируясь на себя, на свои вдохновенные порывы. Эти люди не жили долго – Клейст, Шелли, Гофман, Китс, Лермонтов. Всех их сметал с Земли их максимализм и сила реальности, сила всегдашнего большинства.
Практическая польза и материальные ценности всегда ставились выше поэзии, а именно этого и не принимал Евгений Баратынский, умерший почти сразу после книги «Сумерки» – еще вовсе не старым человеком. Прогресс все более увеличивает скорость своего бега, и стоять на его пути решаются совсем немногие. Баратынский писал о том, что его волновало, в чем он видел опасность для людей и его честность и неумолимость вдохновляют.
Его поэзия – чудесное сочетание звуков и красок, немного приглушенных, лишенных наружного блеска, но внутри всегда сохраняющих свое сияние.

Сергей Сумин

обложка книги
БРОДСКИЙ И. А.
Часть речи : избранные стихотворения / Бродский И.А. - [2-е изд., доп.]. - Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2009. - 461 с. - ISBN 978-5-395-00427-7.

Иосиф Бродский – однозначный центр поэтического канона второй половины 20 века. Не случайно, что после его смерти у многих возникло чувство сиротства, ощущение завершенности эпохи, когда к словам поэта прислушивались, их ждали. Теперь, спустя 15 лет после его смерти, поэзия стала делом очень небольшой группы людей, наряду с готами, толкинистами или рокерами. Несмотря на то, что и сейчас живут поэты очень мощного дарования, рассчитывать на общественный интерес они уже не могут.
Но отчего Бродский? Как всегда – он выразил мысли и чувства большинства людей конца века, он отстаивал права поэта перед советским судом, его биографию он сделал сам. Бродский совмещает в своих стихах интеллект и страсть, он чувствует и философствует, иногда проповедует. Проповедь его, правда, очень современная – он проповедует пустоту: Навсегда расстаемся с тобой, дружок

Нарисуй на бумаге простой кружок
Это буду я, ничего внутри,
Посмотри на него, а потом сотри.

Тема смерти – одна из центральных. Никаких надежд на продолжение, никаких райских кущ или встеч за гробом – лишь бесцветная краска стены, с которой постепенно сливается человек. Итак, полное ничто, хаос, небытие. Но отчего читают Иосифа Бродского? Наверное, единственное, что остается после нас – речь, слово. А со словами Иосиф Бродский обращается умело, они у него умны и непредсказуемы, и к ним прислушиваешься и им веришь.

Сергей Сумин

обложка книги
ВАЛЬЗЕР Р.
Помощник Якоб фон Гунтен Миниатюры : дневник : пер с нем. : роман / Вальзер Р. - Москва : Худож. лит., 1987. - 463 с. : портр.

Вальзер для меня – личный святой. Человек, посвятивший почти сорок лет жизни только творчеству, без всякого желания что-то с этого получить, на кого-то повлиять, чего-то достичь. Только одна голая страсть создавать новые миры, запечатлевать то, что происходит с людьми и с ним самим.
Писал он и романы, и новеллы, однако то, в чем он достиг высочайшего мастерства и изящества – малая проза. Его миниатюры посвящены вечно ускользающей красоте мира, с которой невозможно ничего сделать, как-то привязать ее к себе или использовать. Вечно юный мир сияет, как подарок, и только взгляд ребенка, наивный, доверчивый и внимательный может так беззаветно восхищаться им. В Вальзере много от ребенка, он беззащитен и одновременно горд собою, ведь он полон удивления, он умеет смотреть благожелательно и мягко на мир, где живет не только красота. Он пишет: «Чертовски прекрасно, будучи мягким душою, бороться с жестокостями жизни. И мы, «мягкие», боремся прекраснее всех».
Проза его изобилует парадоксами, ибо текучесть, неопределенность мира и не дают шанса для однозначности. Любой чувство – любовь, страсть, жестокость, зависть – почти сразу же превращаются в нечто иное, почти противоположнее.
Как жить, проходя по этому миру? Рецепт Роберта Вальзера – не иметь ничего своего – семьи, города, места службы, любимой, ни – че - го. Вот так. В этом хрупком человеке скрывалась громадная сила, ибо мало кто в мире способен добровольно сложить с себя желание обладать тем, что видит. А Вальзеру удалось это, пусть и не сто процентов. Главное – он искал Путь. Подлинный художник живет поисками.

Сергей Сумин

обложка книги
ГАМСУН К.
Голод Мистерии Пан Виктория : пер. с норв. : романы. - Минск : Мастац. лит., 1989. - 528 с.портр. - (Б-ка отечественной и зарубеж. классики). - вступ. ст.

Норвежский писатель дебютировал этим романом в конце 19 века и сразу же привлек к себе внимание. Роман, действительно, хорош. Своей беспокойной нервной манерой письма он чем-то напоминает картины другого гениального норвежца – Эдварда Мунка.
Сюжет таков – молодой писатель прибывает в незнакомый город с целью прославиться, но, попав в незавидное финансовое положение, вынужден голодать. Он целыми неделями ничего не ест, его посещают видения, приступы желудочных болей, измененные состояния психики. В таком состоянии он бродит по городу, вглядывается в широкие лица буржуа, его охватывает то дикая слабость, то злоба. В общем, обычный писатель со всеми опасностями этого странного ремесла. Однажды, гуляя по городу, он видит чудную девушку, что приводит к непоправимым последствиям.
Гамсун смещает повествование то на неприглядную действительность, то вновь на страшные глубины подсознания главного героя. Почти во всех его персонажах есть какая-то взвинченность, неустроенность, истеричность, болезненность. Вот и роман «Голод» хорошо не заканчивается. Смерть незримым вожатым сопровождает повсюду главного героя.
Из выдающихся шедевров прошлого роман Гамсуна ближе всего к творчеству Достоевского, что признавал и сам норвежский классик, неизменно называя Федора Михайловича среди своих любимых писателей.

Сергей Сумин

обложка книги
ГОМБРОВИЧ ВИТОЛЬД
Космос Фердидурка Порнография Рассказы : Пер. с пол. : Романы. - Санкт-Петербург : Кристалл, 2001. - 735 с. - (Б-ка мировой лит.). - ISBN 5-306-000-86-Х.

Польский прозаик, автор «Космоса» и «Фердидурки», хорошо усвоил уроки русского писателя Федора Достоевского: его персонажи погружены в тайну человека, они вглядываются в оттенки тьмы и света, нюансы человеческих слов и поступков. Однако, то, что их влечет больше всего – это смерть, грядущая бездна. Все главные герои этого небольшого романа(200 страниц) выморочены, измождены, извращены, слабы. Все это люди, лишенные привязанностей, лишенные веры и гармонии. Распад сознания и страх для Гомбровича важнее внешних событий – мировой войны.
Все извращенные и гадкие поступки, их бред и смакование своей слабости - темный сок блистательной прозы поляка. Думаешь - как хорошо, что у него так немного читателей. Его проза делает физически больным, начинаешь сам погружаться в эти антимиры, теряешь уверенность и надежду.
Для Гомбровича и его полулюдей не существует никаких ценностей, принципов или законов – человека ничего не сдерживает, и он позволяет себе издевательства, жестокость и ложь. Его Фридерик – Ставрогин, правда, более пошлый и низкий. Следует сказать, что название книге дано очень точное – описанное там действительно порнография, хотя нет ни одной сексуальной сцены. Порнография – это извращенность сознания, уводящая далеко, далеко… Но куда? Именно – в никуда, во тьму, в тупик... Витольд Гомбрович – великолепный стилист, но в связи со всем вышесказанным является ли это достоинством?

Сергей Сумин

обложка книги
ГОНЧАРОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ
Обломов [Текст] : роман / И. А. Гончаров ; ил. Ю. С. Гершкович. - Москва : Правда, 1989. - 509 с. : ил. - (Отечественная проза).

Наверное, самый замечательный роман в небедной на шедевры русской литературы 19 века. Отчего я так ценю его, и ставлю выше романов Толстого, Достоевского, Тургенева и Лескова? Этот роман излучает туманный свет, и Россия предстает в нем в том виде, который может рассмотреть только влюбленный в свою родину человек. Гончаров говорит читателю о ценности неспешности и смирения. Главный герой романа – Илья Ильич Обломов – своим мягким характером, кротким поведением выражает все лучшее, что есть в русских людях.
При всей внешней расхлябанности и мягкотелости, Обломов на протяжении всего романа хранит в себе свет истинной жизни, ни на миг не забывает о самом главном. Он не презирает людей, и может с ними общаться, но их желания и дела не вызывают в нем никакого интереса. Обломов убежден в высоком предназначении человека, он убежден, что нельзя размениваться на мелочи и суету, покорно следовать за соблазнами земного мира.
Этой традиции нестяжания не откуда было взяться, кроме как из почти тысячелетней традиции христианства. Именно опыт затворников, монахов и странников может служить объяснением образу жизни Обломова. Не став придатком чего-либо внешнего (работы, карьеры, моды, семьи, развлечений), Илья Ильич сберег свою внутреннюю цельность, тот чистый исток, который теплится во всех, но сохранить который могут только очень чистые люди.

Сергей Сумин

обложка книги
ДАВЕНПОРТ ГАЙ
Изобретение фотографии в Толедо [Текст] : рассказы : [первод с английского] / Гай Давенпорт. - Санкт-Петербург : Амфора, 2002. - 502, [1] с. - Содерж.: Аэропланы в Брешии ; Итака ; Пятьдесят семь видов Фудзиямы ; Гуннар и Николай ; Жмурки и др. - ISBN 5-94278-263-6.

Американский ученый и писатель Давенпорт был прямым продолжателем дела Борхеса, являвшегося, по словам Джона Барта «поскриптумом ко всей мировой литературе». Метод исследователя сложно определить – это некие эссе-импровизации на культурологические темы, истории из жизни гениев прошлого, а также «жизнеописания идей». Громадная эрудиция Давенпорта позволяет ему живо и зримо воспроизводить фрагменты жизни и творчества Татлина, Макса Эрнста, Кафки, Паунда, Торо, Леонардо да Винчи, Эдгара По и т.д.
Некоторые новеллы представляются фрагментами огромного художественного полотна, заметного, однако, если только смотреть на них сверху, на все сразу. Мир словесной и внесловесной (скульптура античности, живопись сюрреалистов, архитектура Татлина, изобретенные машины Леонардо да Винчи.) культуры всего мира – объект описания и изучения Давенпорта. Себя он вообще не называл писателем, а преподавателем в прозе.
Обладая фантастическим воображением, Давенпорт, призывает и своего читателя раскрепостить свой разум, предположить возможные встречи, варианты далекого прошлого. Он пишет: «Для чтения нам необходимо отыскать ту часть головного мозга, которой мы прежде никогда не пользовались». В любом случае, художественная задача американского писателя вызывает уважение, а некоторые эссе – восхищение.

Сергей Сумин

ДЕФО ДАНИЕЛЬ
Робинзон Крузо Молль Флендерс Дневник Чумного Года : Пер. с англ. : Романы. - Москва : Пушкинская б-ка : АСТ, 2002. - 844 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 5-94643-041-6.

Честно говоря, всегда завидовал судьбе главного героя книги – не каждому в жизни бытие бросает такие вызовы, в которых можно по-настоящему проверить себя. Узнать моря, различные страны, а потом быть выброшенным на безымянный остров посреди океана – завидная участь. Ничего страшного в жизни Робинзона на острове я не вижу. Этот человек неплохо подготовился к долгому одиночеству. Труд, вера в себя и свою Англию, природный оптимизм позволяют Крузо сносить все испытания.
Самое замечательное в первых главах – перечень вещей, которые Робинзон вывозит на плоте с корабля – сам автор романа будто смакует этот момент – подробно перечисляя все, что может пригодиться человеку для жизни. Тут и топоры, и порох, и веревки, и бочонок рома, и вяленое мясо.
Что касается философии романа, то Дефо, прочитав в газете о моряке, который провел несколько лет на острове в океане, в своем произведении выступает как типичный просветитель: Робинзон повторяет историю человечества, а попутно обогащает «дикарей» знаниями своего времени. Мне же всегда думалось, что, попади человек в такое райское место, он сделался бы более похож на Пятницу, пребывавшего в гармонии с природой, чем остался бы человеком государственных предрассудков.
Роман Дефо давно уже перешел в разряд детской литературы, однако в нем есть много такого, что и взрослому человеку предоставляет материал для размышлений, например, спрашивает – не несет ли современная «западная демократия» гибель всем остальным культурам и не унифицирует ли это человечество в целом?

Сергей Сумин

ДЖОЙС ДЖЕЙМС
Улисс : Роман. - Санкт-Петербург : Симпозиум, 2000. - 831 с. - (Ex Libris). - Пер. с англ. - ISBN 5-89091-098-1.

Этот роман называли лучшим во всей литературе 20 века, но теперь, по прошествии почти века с момента выхода книги, она не кажется такой уж необходимой. Да, конечно, это эксперимент, но литература – не совсем подходящее место для этого. Есть вещи, значение которых больше синтаксических, словообразовательных или лексических игр.
«Улисс» - модернистская проза, в которой все лучшие представители(Пруст, Хлебников, Белый, Элиот, Джойс) не слишком заботились о читателе. Всегда, когда читаешь их тексты, кажется, что писатель больше думал о том, как бы нестандартнее написать, чем хотел что-либо важное нам сообщить. Эксперимент, который разворачивается на твоих глазах и не требует твоего сопереживания. Очень мало ныне найдется читателей, готовых пережить почти 700-страничное путешествие по одному дню ирландца.
Каждая глава в этом необычном произведении писана в своей манере: протокол, монолог женщины, описание, судебный процесс, хроника. Это не то, чтобы утомляет, но не дает расслабиться. В итоге – мало кто вообще добирается хотя бы до третьей главы. Конечно, литература говорит своим особым языком, однако, перегрузив текст неологизмами и словесной эквилибристикой, Джойс стал лишь памятником самому себе. Вряд ли это так уж почетно для художника. Джойс говорил: «Я хотел бы, чтобы читатель посвятил мне всю свою жизнь». Что за странное желание, скорее говорящее о непомерных амбициях, чем о подлинном таланте писателя.

Сергей Сумин

ДОСТОЕВСКИЙ ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ
Бесы [Текст] : роман : в 3 частях / Ф. М. Достоевский. - Ленинград : Лениздат, 1990. - 636 с.

В молодости чтение этой книги для меня стало столь обжигающим занятием, что пришлось неделю не ходить в институт – я думал. В «Бесах» я находил почти все про себя, про своих друзей, про мир, про жизнь. Роман имел надо мной таинственную власть, не исчезнувшую и по сей день. Загадка человека, над которой бился Федор Михайлович, не давала покоя и мне. Можно даже сказать, что антропологические исследования Достоевского – самые глубокие и яркие из когда-либо сделанных. По уровню анализа человеческих поступков, тайных пружин, мотивов и скрытых желаний Достоевский для меня в первом ряду, в котором: Монтень, Стерн, Кьеркегор, Шамфор, Ницше, Платонов.
Центр, точка притяжения романа – Николай Ставрогин. Что это за человек? Почему он считает, что ему так много позволено? Почему остальные почти единодушно считают его значительнее и умнее всех прочих? Чего хочет Ставрогин в жизни? В юношеском письме Достоевский писал, что его волнует тайна человека и он собирается разгадывать ее всю жизнь. Что ж, из всех его романов-исследований «Бесы» - одна из замечательных попыток. Персонажи романа также разгадывают тайну человека, причем делают это бесстрашно и ярко.
Как почти всегда у позднего Достоевского – сюжет связан с убийством. Русского писателя всегда интересовали крайние, предельные обстоятельства человеческого бытия, в которых человек может максимально и нелживо раскрыться. Пограничные состояния психики главных героев (Кириллов, Шатов, Петр Верховенский и др.), решительные и странные поступки, жажда власти, страсть, вырывающаяся наружу, таинственные встречи – все это держит Вас в напряжении и не дает бросить книгу.

Сергей Сумин

ДЮМА АЛЕКСАНДР
Три мушкетера : Пер. с фр. : Роман. - Москва : АСТ : Пушкинская б-ка, 2004. - 740 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 5-17-020298-9.

Простота и замысловатые сюжетные ходы, мужественные герои и обольстительные женщины, мир нелживых слов и прямых поступков, очарование мужской дружбы и подлость предательства. Подлинные шедевры пишутся о таких событиях, которые сами просятся на страницы. В книге есть приключение, желание ввязаться в какое-нибудь предприятие, сияющий мир возможностей, ожидание счастья, жажда любви.
Понятно, почему книга читается подростками и людьми высоких порывов – дух романтики витает над книгой Александра Дюма. Все еще у меня сбудется – думает каждый читающий про схватки и путешествия знаменитой четверки героев – Атоса, Портоса, Арамиса и Д,Артаньяна. Скрытое обаяние и гармония времен, когда можно еще было говорить слова любви, бросаться в бой ради друга, служить государю без угрызений совести, наслаждаться самыми простыми вещами. Ныне это рай почти утрачен человечеством, но притягательность таких книг, как «Три мушкетера» от этого только возрастает.
Благородство четверки друзей, их верность друг другу вызывают в читателе самые прекрасные чувства, вдохновляют и утешают. Такие книги, без сомнения, делают людей лучше, украшают нашу жизнь и напоминают о вещах подлинных.

Сергей Сумин

ЗАМЯТИН ЕВГЕНИЙ ИВАНОВИЧ
Мы : романы, повести, рассказы, сказки / Замятин Е.И. - Москва : Современник, 1989. - 560 с. : портр. - ISBN 5-270-00672-3.

Чоран пишет где-то, что утопия – материализованная иллюзия, а коммунизм –иллюзия еще и навязанная, оптимизм поневоле. Еще в начале века русский писатель (инженер по образованию) Замятин очень четко представил, что ожидает людей в будущем. По прошествии почти 100 лет, мы можем констатировать – Замятин писал вовсе не только о коммунистическом, но и о современном обществе. Принудительное счастье теперь – везде, поиск и противоречия больше не в цене, а современный глобальный мир напоминает гигантский город-конструктор со стеклянными домами и легко контролируемыми людьми-потребителями.
Вся жизнь Замятина и его книги позволяют отнести его к людям, мало способным принять коллективные формы существования, ибо для таких людей возможность свободного выбора гораздо важнее всего остального, в том числе и комфортного существования. В романе «Мы» такой персонаж не мог не присутствовать – это Д-503, Строитель Интеграла. Жажда ощущать себя частью огромного Целого сменяются в нем укорами совести, когда он отступает от равенства в ничтожестве.
Искусственные «формулы общего счастья», которые художник видел не только в России (одновременно с Замятиным на другом конце континента писал «Восстание масс» Хосе Ортега-и-Гассет) игнорируют реальную сложность мира, лишают его тайны и глубины.
Стиль письма Замятина – поэзия в прозе. Избыточность красок, насыщенность образами, яркость восприятия – все то, что поэт передает нам своим взглядом, есть в этой прозе. Ну а как по другому? Кто еще, кроме поэта, в 1918-1920 годах мог видеть будущее так далеко и глубоко. Замятин стал родоначальником жанра, который потом стал одним из самых интересных во всем двадцатом веке – антиутопии.

Сергей Сумин

КАЛЬПИДИ ВИТАЛИЙ ОЛЕГОВИЧ
Избранное = IZBRANNOE : стихи / Виталий Олегович Кальпиди. - Челябинск : Издательство Марины Волковой, 2015. - 399 с. : ил. - Самое полное собрание стихотворений и поэтических текстов знакового русского поэта, чье творчество послужило основанием и стимулом возникновения Уральской поэтической школы. - 16+. - ISBN 978-5-903323-074. - Текст : непосредственный.

Мир поэзии Кальпиди – мир метаморфоз, процесс перетекания мира в слово и наоборот. Поскольку мир и страшен и таинственен, то страшны и загадочны слова об этом мире:

В прошлом стоит тишина, птицы сухие висят,
второстепенный мороз тоже прозрачен и сух,
кошка бежит по двору: видимо, ищет котят,
в небе плывет седина, опережая старух.

Слова эти не могут говориться твердо-заученно, не могут банально скользить, все время скатываясь к непростоте и таинственности. Жизнь парадоксальна и непредсказуема: неизвестно, где мы окажемся через несколько минут, возможно во владениях смерти, которая, как огромная темная комната, таит в себе множество ходов и погребов. Человек, как может, обживает территории своего страха, ужаса и боли, а поэзия здесь – первейшее средство. Конечно, если нет никакого другого подручного средства, например, веры в бессмертие.
Вариации метаморфоз жизни и смерти, их слияния и перетекании друг в друга – это и отношения мужчины и женщины, неполнота их пола, желание обрести слияние, глубочайшее единство. Но молчание и речь, жизнь и смерть, мужчина и женщина – эти антонимы ничего не могут объяснить. Человек, по Кальпиди, «нерасшифрованный планктон», переплывающий таинственную реку жизни.

Куда ж нам плыть, А.Пушкин? А туда,
где выплюнем мы жабры кружевные
и где уже не жидкая вода
нас на поверхность вытолкнет живыми..

Сергей Сумин

КАСАРЕС АДОЛЬФО БЬОЙ
Борхес : [дневник-воспоминания аргентинского писателя о дружбе и совместном творчестве с Хорхе Луисом Борхесом] // Иностранная литература. - 2013. - N 7. - С. 213-249.
КАСАРЕС АДОЛЬФО БЬОЙ
Дневник войны со свиньями : Роман // Иностранная литература. - 1996. - N 4. - С.152-201.
Роман о компании друзей-стариков,"мальчиков",как они себя называют,спаянных многими годами дружбы.

«Свиньи» – так внезапно начали называть стариков в небольшом латиноамериканском городе молодые люди. Со временем гнев к этим ворчливым вонючим людишкам только нарастал и перерос, наконец, в расправы на улицах и в домах. Город внезапно стал переполнен отрядами охотников за стариками. Никто из молодых не хотел признаться себе в том, что старость – то, что ждет всех. Ненависть разрушила отголоски совести и для пожилых людей наступили темные времена.
Как в этой ситуации вести себя человеку немного за 50? Признать себя стариком и гулять по улицам в страхе, что кто-то закричит – старик и поднимет палку. Или же ничего не боясь говорить - ну какой же я старик, меня они не тронут. Четверо друзей из одного квартала по-разному решают этот вопрос. Кто-то останется жив, а кто-то….
Отличная антиутопия Касареса. Фантазия на грани реальности. Очень тонкая работа. Спрашиваешь себя – возможно ли это, может такое случиться? Книга повествует о страхе – страхе другого, смерти, самого себя. Умная книга старого друга Хорхе Борхеса.
Книга читается легко, за час-два (в ней около100 страниц.), однако ее внутренний драматизм не дает читателю расслабиться, заставляя думать, что же такое – старость и отчего такой человек, как Лев Троцкий написал однажды: «Старость – это самое неожиданнее из того, что может случиться с человеком».

Сергей Сумин

КИТС ДЖОН
Сонеты. Оды [Текст] / Китс Д. ; пер. с англ. : Покидов А. В. - Москва : Летний сад, 2005. - 295 с. : ил. - Текст парал. англ., рус. - ISBN 5-98856-006-7.

Поэт, который при жизни находился в тени своих гениальных друзей – Байрона и Шелли, спустя 200 лет предстал нам во все своем величии. Он равен своим известным современникам и не уступает многим предшественникам. В нем нет беспокойства Байрона, мощи Шекспира, медитативности Кольриджа, но есть вера в красоту, ее силу и неземное происхождение.
Гармоничность и плавность его строки чувствуется даже в переводах. Содержание – от любовной лирик до зарисовок природы. Самые известные стихи – сонеты и оды последних трех лет жизни: «Ода праздности», «Ода меланхолии», «Строки к Фанни». Болезнь, которая свела его в могилу, даровала Китсу странное положение – как бы между двух миров: сна и яви, бытия и небытия. Это, безусловно, опасное положение, однако оно и позволяет поэту столь многое видеть. Китс подчинил все свои силы поэзии, однако поэта считал самым непоэтическим существом на свете – ведь у него нет своего Я, он всего лишь отклик на все вокруг.
Юноша Китс стоит в ряду тех художников, которые не слишком верили в свой талант, сомневались в своей способности сказать что-то важное людям: Баратынский, Кафка, Вальзер, Борхес. Это придает сочинениям Китса особый теплый оттенок. Как человек он скорее робок и осторожен, но как поэт – непоколебим и мужественен. Он верил, что поэзия неиссякаема, и, пока на Земле будет жив хотя бы один поэт, его будут читать.

Сергей Сумин

КОРТАСАР Х.
Игра в классики : роман / Кортасар Х. ; пер. с исп. : Синянская Л. - Москва : АСТ, 2010. - 493 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 978-5-17-056116-2.

Один из лучших романов 20 века, полноценный шедевр интеллектуальной прозы. Сорокалетний аргентинец Тревелер живет в Париже, ходит по мостам Сены, читает поэтов, влюбляется и философствует. Гениальный сплав географии любви и города – Кортасар описывает Париж как тело любимой женщины. Описание любой улицы Парижа становится антропоморфической метаморфозой, местом страстной встречи с возлюбленной. У них была игра – назначать свидание в одном из кварталов Парижа, но не говорить где именно. И вот они, повинуясь лишь собственной интуиции, ищут друг друга в кафе, в парках, подъездах, мостах. Удивительное пространство города превращается в лабиринт, где в хаосе множества лиц нужно обнаружить родное….
Тревелер также посещает «Клуб Змеи», где люди со всего мира встречаются, чтобы рассказать о прочитанных книгах Жарри или Достоевского, обсудить выставку Мондриана, послушать фри-джаз, выпить… Сверхинтеллектуальное общение в центре мировой культуры. Однако, что такое жизнь человека без привязанности, любви. Потеряв возлюбленную Магу, герой утрачивает стержень своей жизни, приходит к глубочайшему кризису. Без таких потерь никто никога не узнает самого себя… что будет с главным героем, осознавшим хрупкость своего интеллектуализма? Сможет ли он вернуть себе ощущение близости настоящей жизни?
Финал книги открыт: сам писатель не знает, что будет с героем. В какой-то степени этого не знает никто – автор не может знать, что будет в его жизни дальше, что будет с его персонажем, и он заканчивает книгу, оставляя нас наедине с собой.

Сергей Сумин

КУЗМИН М. А.
Стихотворения. - 2-е изд., испр. - Санкт-Петербург : Академический проект, 2000. - 831с. : портр. - (Новая б-ка поэта). - Вступ. ст. - сост. и примеч. - Сведения об ответств. и изд. указ. на обороте тит. л. - ISBN 5-7331-0768-7.

Как поэт и прозаик Михаил Кузмин пребывал как бы вне современности в своих основных сочинениях. Точно также в книге Кузьмина, составленной им самим и изданной в 1918 году, почти нет отражения событий того времени. Ни серебряный век и его герои, ни война, ни ужасы революции не интересовали поэта. Только интимнейшие переживания личных коллизий любви, недежды и тревоги одинокого человека. Его непосредственный дар поэзии ценили многие современники – Ахматова, Мандельштам, Хлебников, Вагинов.
Лучшие стихи дооктябрьского периода – это таинственный перечень чудес мира: влюбленность, вино, прогулки по Петербургу, парки, солнечные сети, осень в парке и т.д. Язычески-прекрасный, безмятежный мир счастья и вслушиваний в повседневную жизнь души. Музыкально стихи Кузмина совершенны, почти в каждом – своя мелодия.

Одно и то же небо над тобою
И надо мной сереет в смутный час.
Таинственною связаны судьбою,
Мы ждем, какой удел постигнет нас.

Культурный диапазон лирики Кузмина обширен – здесь и искусство Александрии, русский лубок, Моцарт, святой Фр.Ассизский, древний Египет, живопись «Мира искусства», раскольники и Гафиз. Живя в Петербурге, поэт душою своей проносился надо всеми временами и народами, представлял события различных городов и народов, вживался в жизни многих людей.

Сергей Сумин

КУНДЕРА М.
Бессмертие : Роман // Иностранная литература. - 1994. - N 10. - С.3-162.

Чех Милан Кундера, уже больше 30 лет живущий во Франции, много размышлял о структуре романа. Роман «Бессмертие», вышедший в 1990 году, является лучшей иллюстрацией размышлений Милана Кундеры. Как всякое произведение постмодернистской культуры, это слоеный пирог из нескольких составляющих.
Главное достоинство книги – ее универсальность. Ее с интересом могут читать люди от 20 до 70 лет. История непростых взаимоотношений двух сестер – Аньес и Лауры, их борьба за преуспевающего юриста Поля. Мастерски выписанная сюжетная линия, философские пассажи и экскурсы в далекое прошлое, смелая эротика, тонкий психологизм и глубокое понимание современности – в общем, книга хороша. Роман Кундеры сложен, как сложна любая человеческая жизнь, и одновременно прост для восприятия – легкость и импровизация присутствуют на страницах книги.
В романе встречается и тема бессмертия в понимании Гете и Хемингуэя. Рассказывая историю об отношениях Гете с Беттиной, ее попытках завоевать сердце стареющего писателя, Кундера уверяет, что речь здесь идет не о любви, а о попытке женщины приобщиться к бессмертию. Эта же тема обсуждается при встрече за гранью жизни Гете с Хемингуэем. Американский писатель всегда боялся, что сделают с его биографией бойкие журналисты. Гете спокоен и невозмутим даже после смерти.
Кундере удалось блестяще доказать свои мысли художественным произведением. «Бессмертие» - нечто очень значительное в современной литературе.

Сергей Сумин

КУТЗЕЕ Д. М.
Жизнь и время Михаэла К. : пер. с англ. : романы / Кутзее Д.М. - Москва : Худож. лит., 1989. - 463 с.

История «маленького человека» по-южноафрикански. Строгая по стилистическому исполнению, почти документальная история некоего К. (отсылка к Кафке или это сам Кутзее?), блуждающего без денег и документов по родной земле и ищущего пристанище, друзей, семью. Реалистическая и жесткая панорама жизни одной бедной страны, не внушающая, однако, отвращения перечнем бед и несправедливостей и чем-то напоминающая Россию времен гражданской войны. В каждой деревне и на каждой дороге К. может встретить насилие, горе или даже смерть. Тем не менее, в этом слабом теле живет сильный дух – герой должен найти ферму, где много лет назад он жил со своей матерью. К. идет и идет к своей призрачной цели, получая раны и ссадины, отстаивая свое право называться человеком.
Главные составляющие романа – реальное и происходящее в воображении героя все время смешиваются, дополняя друг друга. Кутзее явно наследует традиции прозы модернизма, однако, все происходящее с К. ужасающе достоверно и пластично выписано. В какой-то своей части роман склоняется к притче, но без полного абстрагирования от зримой действительности. «Сквозной» темой произведения является страдание – постоянное и разнообразное. Главный герой идет к нему, отстаивая свою внутреннюю свободу, человечность, непорабощенность духа.

Сергей Сумин

МОНТЕНЬ МИШЕЛЬ ЭЙКЕМ
Опыты [Текст] : избранные главы : [перевод с французского] / Мишель Эйкем де Монтень. - : Правда, 1991. - 655 с. - ISBN 5253-00135-2.

Самое замечательное в Монтене - его неспешность. Без суетливого метания, без желания чего-то добиться своими писаниями этот гасконский дворянин исследует вещи повседневные и те эмоции, каковые они в нас вызывают. Монтень глубоко интересен самому себе. По натуре он – созерцатель, человек почти равнодушный к социальным обязанностям и предпочтениям.
В своем тысячастраничном произведении Мишель Монтень затрагивает темы самые разнообразные: воспитание детей, умеренность, возраст, отношение к смерти, любовь, пьянство, поэзия, дружба, опыт… Кажется, что не осталось почти ничего в бытии человеческом, о чем не высказался французский писатель. Живой слог, примеры из собственной жизни, цитаты из римских классиков.
Монтеня заставила писать близость смерти. Почувствовав первые признаки болезни и, понимая, что у него не так уж много времени, он решает посвятить себя размышлениям и писательству. Одна из глав так и называется «О том, что философствовать – это значит учиться умирать». В этом смысле книга может послужить любому читателю самоучителем в науке мужественно умирать. Монтень достаточно красноречив, просто перечисляя людей, гордо взглянувших в глаза смерти.
Искусство умирать - это также и искусство жить, ибо это вещи неразрывные. Человек, помнящий о своей конечности, живет интенсивнее. Мишель Монтень прожил достойную жизнь и написал хорошую книгу.

Сергей Сумин

МУРАКАМИ Х.
Охота на овец Dance. Dance. Dance : [романы] / Мураками Х.;пер. с яп.: Коваленин Д.В. - Санкт-Петербург : Амфора, 2006. - 752 с. - (Амфора-классика). - Два романа о крысе. - ISBN 5-367-00198-Х.

Харуки Мураками - главное литературное открытие японской литературы конца 20 века. Что ж, "Охота на овец" - это действительно стильно и современно. Как и всё лучшее, что было создано в эру постмодерна, это коктейль, смешение различных ингредиентов в идеальной пропорции. Странный сюжет о том, как главному герою, проводящему вечера в кафе под немыслимым количеством алкоголя и хард-рока, предложили найти Овцу, одну-единственную во всём мире, и если он её не найдёт - ему конец. В романе замечательные отточенные диалоги, полные иронии и тончайших наблюдений, рассуждения о свободной любви и её последствиях, встреча со старым другом, который оказывается самым настоящим Монстром, любовная история, начавшаяся с фотографии женских ушей.
Поражает и главный герой, абсолютно по-дзэнски не привязанный ни к чему в этом мире, но получающий от всего - максимум удовольствия, вроде бы расслабленный, не ведающий, что произойдёт с ним через час, но в тоже время рассудительный и прекрасно знающий себе цену. Коктейльчик у Мураками навряд ли получился молочный, но то, что аппетитный - это стопроцентно. Жанр подобного опыта в прозе, как вы понимаете, определить трудновато. Оккультный детектив? Психоделический триллер? Антиутопия? Всё это вместе, плюс ещё какой-то неуловимый, новый абсолютно вкус. В общем, Мураками оригинален и свеж.
Этот роман решительно изменит ваше отношение к японской литературе, да и, возможно, ко всей современной литературе в целом. Ибо охота на овец, как оказалось, - чрезвычайно увлекательный процесс.

Сергей Сумин

НАБОКОВ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ
Защита Лужина : [романы]. - Санкт-Петербург : Азбука, 2016. - 381 с. - (Мировая классика). - Содерж.: Приглашение на казнь. - ISBN 978-5-389-07556-6.

Книга эта – обычный фантом, коим являются и все остальные русскоязычные романы Владимира Набокова. Структуру романа можно было бы сравнить с хитроумной головоломкой или ребусом, если бы не его явные художественные достоинства. Архитектоника романа, его пространство потрясающе выверено.
Главный герой – талантливый, но неуклюжий и рассеянный шахматист, живущий целиком и полностью в воображаемом мире шахматной доски. Впрочем, а насколько иллюзорен этот мир? Кто из нас, живущих, может поручиться за то, что обитает в более прочном и надежном мире?
Над романом висит дымка тягот и проклятий для всех тех, кто игнорирует реальность, однако замена всему этому - сама игра – и есть высшая награда немногочисленным жертвам вдохновений. Лужин для меня – гений скорее писательский, даже философский, ибо размышления о высшем мире перевешивают в нем все земные понятия и порядки. Он, безусловно, догадывается, что человек умирает от того, что любит больше всего. Лужин знает, что погибнет от шахмат, но это его не останавливает. Пытаясь осознать мир Высшего замысла, главный герой только приближает трагический финал своей жизненной истории. Лужин вываливается из окна-романа.

Сергей Сумин

ОМАР ХАЙЯМ
Рубайат / Омар Хайам ; перевод Германа Плисецкого. - Москва : ОЛМА-ПРЕСС, 1998. - 447 с. - (Поэзия). - ISBN 5-87322-841-8. - Текст : непосредственный.

Хайам близок нам, людям, живущим в 21 веке, своей неустойчивостью, сомнениями, внутренней неуспокоенностью, ибо современная ситуация как никогда продемонстрировала шаткость положения человека в этом мире. Оказалось, что и в 1110 году и в 2010 году люди нигде не могут приклонить голову.
Даже вера у Хайама проходит через ворота сомнений и вопрошаний, ибо наличие Творца на небесах отнюдь не снимает трагического покрывала с земного бытия. Все зыбко, тонко и может завершиться каждую секунду. Рубаи поэта в чем-то звучат как постулаты экзистенциализма: перед человеком – стена, ближние твои – враги тебе, судьба ударяет исподтишка, смерть все забирает, страдание – удел смертных, в мире царит произвол. В целом, не слишком оптимистичная поэзия:

Росток мой – от воды небытия,
От пламени скорбей – душа моя,
Как ветер я кружусь, ищу по свету -
Где прах, в который превратился я.

Утешения поэта известны – наука, звездное небо, вино, возлюбленная, суфизм. Ученый-энциклопедист, философ и поэт Омар Хайам дает своим читателям мудрые советы: быть лучше одному, чем в толпе глупцов, жить сегодняшним днем, пить вино, прощать обиды, любить женщин, радоваться жизни. Мы не знаем, был ли сам он счастлив, но он хотел, чтобы его читатели благодаря стихам стали чуть более счастливыми.

Сергей Сумин

ПРИШВИН МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ
Дневники / Пришвин М.М. - Москва : Правда, 1990. - 479 с.
РОЗАНОВ В. В.
Уединенное. - Москва : Русский путь, 2002. - 423 с. : портр. - (Литературные изгнанники). - Под ред. - На контртитуле: Полн. собр. 'опавших листьев' В.В.Розанова. - ISBN 5-85887-111-9.

Книга издана в 1911 году, пережила травлю, суровую критику, судебный процесс. Не слишком понятно, что могло так напугать общественное мнение в этой прекрасной книге коротких записей. К созданию этого произведения русский писатель и философ Василий Васильевич Розанов шел долгих тридцать лет. Честно говоря, я не большой поклонник статей Розанова: о семье, о революции, о России, о писателях, о политике. В них еще слишком много журналистики, желания сказать много, обсудить злободневные проблемы, конкретные детали и точные факты.
В «Уединенном» наконец-то заговорила поэзия. Тщательный отбор слов, немногословность, насыщенность мысли и чувства. Розанов осознал, что образность, таинственность мира человеческого может быть проговорена лишь очень тихим, почти неслышным голосом, самому себе, уединенно. Темы могут быть любые, но узоры словесной ткани должны проступать сквозь быт, заботы, дела. Поэзия ведь везде, и застать она может нас везде, поэтому автор изредка отмечает место, где мысль-образ, мысль-чувство нагрянула к нему – за марками, в тарантасе, за нумизматикой и т.д. Чтобы еще больше подчеркнуть связь своих текстов со стихами, каждый новый фрагмент в первом издании начинался с новой страницы.
Вот эта грань поэзии и философии и сделала Розанова представителем линии философов, имевших свой неповторимый стиль: Паскаля, Вовенарга, Шопенгауэра, Кьеркегора, Шестова, Чорана. В дальнейшем, почувствовав, что нащупано что-то глубинное, Василий Васильевич напишет и издаст еще несколько книг в найденном жанре. Не все ровно, но почти все интересно и умно.

Сергей Сумин

РОТ ЙОЗЕФ
Легенда о святом пропойце : Повесть // Иностранная литература. - 1996. - N 1. - С.34-47.

Упругая энергичная проза, точная, практически обходящаяся без метафор. Только события – беспрерывная серия чудес, происходящая со спившимся, но достойным поляком-рабочим, ночующим под парижскими мостами. Кто сказал, что жизнь не может внезапно перемениться к лучшему?
Однажды ты встречаешь человека (или ангела), который, видя твою крайнюю нужду, предлагает взять у него деньги, а потом эти деньги встречают тебя везде. Женщины вокруг начинают улыбаться, тебе хочется работать и жить, мир дарит подарки.
Все это слишком похоже на сказку. Но правда искусства такова, что в нем сказка легко вписывается жизнь, мешая различные пласты бытия, соединяя фантазию и действительность, явь и сон.
Повесть небольшая (50 страниц) по объему, однако, затягивает и не отпускает вплоть до развязки, которую не ждешь. Непонятно, и что, к чему ведет нас автор – религиозный ли смысл имеет история рабочего, аллегорический или исповедальный? Скорее всего, и то и другое. Все сюжеты едины. Счастье действительно может прийти внезапно, но важно то, что увидеть его приход сможет только чистый и наивный человек, каковым и был персонаж повести Рота.

Сергей Сумин

РУСТАВЕЛИ Ш.
Витязь в тигровой шкуре. - Ленинград : Сов. писатель. Ленингр. отд-ние, 1988. - 653с. - (Б-ка поэта. Большая серия. 3-е изд.). - Ред. - Ред. указ на обороте тит. л. - ISBN 5-265-01103-X.

Я читал этот шедевр грузинской литературы еще мальчиком - лет в 12-13 и даже тогда почувствовал силу поэтического слова Руставели. Эта поэма написана примерно 850 лет назад поэтом, про личность которого практически ничего неизвестно.
Как всякий эпос, витязь описывает прекрасных, сильных и гармоничных людей. Читая поэму, ты убеждаешься, что бог создал мир для человека, а сам человек - частица божественного. Человеку даны все способности - жить, любить, творить, мыслить. Почти все персонажи поэмы: Автандил, Тариэл,Фридон монолитны и цельны, и как бы выточены из огромных каменных глыб. В сценах боев героев на память явно приходит гомеровская «Илиада». Да и отношение к миру Руставели очень напоминает мировоззрение греков с их прямотой, доброжелательностью, верой в космос.
Такие книги излечивают нашу современную истеричность и неуспокоенность. Они говорят таинственным языком эпоса о том, что все неслучайно, нам предстоит встреча с высшей силой, всегда следует внутренне расти, и главное - спокойно встречать предстоящее нам - это судьба проверяет нас. В таких произведениях за простым сюжетом и наивными героями глядится безбрежная мудрость жизни, полная прозрачности и света.
По большому счету, герой эпоса - Гомера, исландских саг, Руставели, Вед, - не умирает. Он может погибнуть в бою, но остается неизменной составляющей Жизни, никуда не исчезает из мира. Такие произведения заявляют - смерти не существует.

Сергей Сумин

СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ АНТУАН
Южный почтовый Ночной полет Планета людей Военный летчик Маленький принц Цитадель : Пер. с фр. - Москва : Пушкинская б-ка : АСТ, 2003. - 895 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 5-94643-014-9.

Впечатление от книги Антуана де Сента-Экзюпери – распалась связь времен. Все рассеяно, смешано, оболгано и ничего теперь нельзя сказать определенно – все одинаково бессмысленно и нелогично… Проблема, однако, еще и в том, что с этим ощущением Экзюпери еще и воевал, то есть вынужден был оставлять мысли о неустойчивости миропорядка на время боя, ибо это почти сразу смерть. Воевать всегда можно только с сознанием того, что ты воюешь и умираешь за что-нибудь ценное – свободу, Родину, семью, любимых...
В «Военном летчике» Экзюпери гораздо отчетливее, чем Хайдеггер, Камю, Сартр и другие экзистенциалисты выразил потерю ценностей современным обществом. Нигилизм, который не проповедовал, а констатировал Ницше в 19 веке, со временем только набирал обороты. Потеря высших духовных ориентиров чревата очень серьезными последствиями – равнодушием, слабостью, жестокостью - вот о чем думал Экзюпери между очередными вылетами на опаснейшие задания на своем самолете.
К чести французского писателя, он не плодил нигилизм, а яростно сопротивлялся ему. Сложность этой борьбы, веры и отчаяния по поводу человеческого бытия, любви и одиночества, выражена им во фразе: «Я буду сражаться за Человека. Против его врагов. Но также и против самого себя».

Сергей Сумин

СЕРВАНТЕС М. С.
Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский . 1 / Сервантес М.С.;пер. с исп. : Любимов Н.М. - Москва : АСТ : Пушкинская б-ка, 2002. - 555 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 5-17-013217-4.

Однажды Алонсо Кехана, начитавшись рыцарских романов, решил стать странствующим рыцарем. Он присвоил себе титул Дон Кихота Ламанчского, облекся в доспехи, нашел оруженосца, избрал даму сердца и отправился на поиски приключений. Так начинается самый, пожалуй, знаменитый роман испанской литературы. Его автор, Сервантес, сам много чего повидал в жизни: путешествовал, воевал, был в плену у пиратов, сидел в тюрьме. Именно в тюрьме и родился замысел и первые главы «Дон Кихота».
Над главным героем все привыкли смеяться, и он, действительно, предоставляет шанс насмешникам. Он вечно оказывается в дурацких положениях, воюет с ветряными мельницами, путает стадо баранов с иноземным войском и т.д. Однако, Кихотом движет желание вернуть людям золотой век, когда всюду царили дружба, мир и согласие. Герой верит в человека, его силу, доброту, сострадание. Для него любая чужая беда – своя. Вот почему он так часто оказывается бит – люди не могут понять его страстную и широкую натуру.
Образ Дон Кихота часто всплывал в размышлениях художников и мыслителей последних четырех столетий. Тургенев в своей статье прямо противопоставляет доброту Кихота и себялюбие Гамлета. Все, возможно, не так просто, однако, душевные качества этого странного сервантовского персонажа вызывают у меня только восхищение.

Сергей Сумин

СЕРВАНТЕС М. С.
Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский . 2 / Сервантес М.С.;пер. с исп. : Любимов Н.М. - Москва : АСТ : Пушкинская б-ка, 2002. - 603 с. - (Золотой фонд мировой классики). - ISBN 5-17-013218-2.

Однажды Алонсо Кехана, начитавшись рыцарских романов, решил стать странствующим рыцарем. Он присвоил себе титул Дон Кихота Ламанчского, облекся в доспехи, нашел оруженосца, избрал даму сердца и отправился на поиски приключений. Так начинается самый, пожалуй, знаменитый роман испанской литературы. Его автор, Сервантес, сам много чего повидал в жизни: путешествовал, воевал, был в плену у пиратов, сидел в тюрьме. Именно в тюрьме и родился замысел и первые главы «Дон Кихота».
Над главным героем все привыкли смеяться, и он, действительно, предоставляет шанс насмешникам. Он вечно оказывается в дурацких положениях, воюет с ветряными мельницами, путает стадо баранов с иноземным войском и т.д. Однако, Кихотом движет желание вернуть людям золотой век, когда всюду царили дружба, мир и согласие. Герой верит в человека, его силу, доброту, сострадание. Для него любая чужая беда – своя. Вот почему он так часто оказывается бит – люди не могут понять его страстную и широкую натуру.
Образ Дон Кихота часто всплывал в размышлениях художников и мыслителей последних четырех столетий. Тургенев в своей статье прямо противопоставляет доброту Кихота и себялюбие Гамлета. Все, возможно, не так просто, однако, душевные качества этого странного сервантовского персонажа вызывают у меня только восхищение.

Сергей Сумин

СОКОЛОВ С.
Школа для дураков Между собакой и волком Палисандрия Эссе / Соколов С. - Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2009. - 602 с. - ISBN 978-5-9985-0356-6.

Это про детство, пристанционный пруд, учителя ботаники, заросший сад, счастье и горести подростка. Очень тонкая, почти невесомая работа, как роспись тонкой кисточкой по стеклу. Больной мальчик рассуждает вслух, бормочет что-то под нос, сам с собой просто разговаривает, обсуждает соседей и события жизни, однако, возникает абсолютное ощущение, что ты с ним знаком.
Невероятная поэзия почти в каждой фразе, ощущение постоянного неба в зените, ощущение, что вот-вот найдешь что-то важное, может быть решающее в своей жизни. А потом книжка заканчивается. И ты понимаешь – ничего не найдено.
Это не означает, что не надо читать. Сложные и глубокие книжки читать надо обязательно. Просто читая такое произведение надо всегда помнить, что ты не должен, не обязан что-то понять во всем этом, но усилие, усилие читателя необходимо. Это как духовная практика – молитва, медитация, - ее нужно совершать ежедневно и, может быть, когда-то, лет через 5 или 15 твои двери восприятия откроются – и ты увидишь.
Этот опыт ежедневного погружения в то, что изначально больше и глубже нас, несет в себе неизбежное – что? Прибавление смысла что ли, прибавление света. «Школа для дураков» - одна из таких книг.

Сергей Сумин

СОФОКЛ
Драмы Царь Эдип Эдип в Колоне Антигона Аякс Филоктет Электра Трахинянки Следопыты / Софокл ; пер. : Зелинский Ф.Ф. ; изд. подгот. : Гаспаров М.Л., Ярхо В.Н. - Москва : Наука, 1990. - 605 с. - (Литературные памятники). - В надзаг.: АН СССР. - Содерж.: Царь Эдип ; Эдип в Колоне ; Антигона ; Аякс ; Филоктет ; Электра ; Трахинянки ; Следопыты. - ISBN 5-02-012672-1.

Несмотря на то, что в начале 20 века один модный врач использовал имя царя из Фив в качестве обоснования своих идей, талант греческого трагика оставляет множество возможностей для интерпретации этой драмы. Сюжет этого произведения, пожалуй, самый необычный во всей мировой литературе. В кратце его можно пересказать так: человек расследует старое убийство, но путем долгого расследования выясняет, что убийца – это он сам.
Весь экзистенциальный ужас человека, узнавшего страшную правду, открывается нам в концовке драмы, когда Эдип ослепляет, фактически подтверждая, что был слеп всегда, не видя очевиднейших вещей. Рок, судьба, бездна всегда с нами, в двух шагах от нас. Вокруг человека существует таинственное, которое готово в любой момент доказать ничтожность его знания. Современный человек слишком комфортно живет, забывая или стараясь не замечать страшных вещей. Не так у греков. Умный, талантливый, прославленный царь узнает, что убил когда-то своего отца и женился на своей матери. Что может быть ужаснее? За что столь тяжкая кара?
Однако, конечный смысл драмы – не только ослепление, но и освобождение героя.
Эдип сам сделал шаг навстречу своей судьбе, своей смерти. В этом то и проявляется его освобождение. Проявив терпение и твердость духа, Эдип в каком-то смысле встал вровень с богами, которые подвергли его столь тяжкому испытанию.

Сергей Сумин

СТЕНДАЛЬ
Красное и черное [Текст] : хроника ХIХ века : роман / Стендаль ; [пер. с фр. М. Богословской и С. Боброва]. - Москва : Амальтея, 1993. - 447 с. - (Семейная библиотека). - ISBN 5-7121-0025-8.

Понять, кем же был Стендаль(псевдоним Анри Бейля) - и для современников и для сегодняшних читателей вовсе не просто. При жизни он был достаточно известен как ученый-историк, беллетрист, искусствовед и психолог в одном лице. В истории литературы он остался как автор двух замечательных романов: «Пармская обитель» и «Красное и черное». Немного о втором романе.
Получивший хорошее образование сын крестьянина Жюльен Сорель прибывает в Париж, где со временем становится секретарем аристократа де Ла-Моля. Его дочь Матильда влюбляется в Сореля и молодые уже собираются поженится, однако то, что молодой секретарь плебей по происхождению, становится непреодолимой преградой для их брака. Матильда предает Сореля, а он в порыве отчаяния стреляет в свою бывшую любовницу, за что приговаривается к гильотине.
Стендаль наделил главного героя многими привлекательными чертами: умом, честолюбием, проницательностью, красотой, однако все это оказывается недостаточным по причине низкого происхождения. Французский писатель глубоко исследует внутренний мир Сореля, и не зря его считают прямым предшественником Льва Толстого. Уже на пороге смерти герой признается себе, что самым драгоценным, чем наградила его судьба, являлась любовь нежной и чуткой женщины. По сравнению с этим все остальное в его жизни было лишь миражом.

Сергей Сумин

ТОЛСТОЙ ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ
Война и мир : [роман : в 4 томах]. Т. 1-2 / Л. Н. Толстой. - 2-е изд., стереотип. - Москва : Дрофа : Вече, 2003. - 813, [2] с. - (Библиотека отечественной классической художественной литературы). - ISBN 5-7107-7796-Х. - Текст : непосредственный.

Полноводная река, а не роман. Раньше жили люди, которые могли смотреть на жизнь, как на величавую реку, неспешно и грандиозно несущую свои воды. Эти люди, обладавшие неспешность и внутренней цельностью, могли с наслаждением читать книги, и читали Книгу Льва Толстого медленно, вчитываясь и погружаясь в процесс, наслаждаясь высокими волнами и подводными течениями сюжета.
Читать «Войну и мир» нужно большими ритмическими кусками, страниц по 70-100 в день. Именно тогда, в эти две недели, пока Вы будете ее читать, вы и проживете эту романную жизнь с полным вживанием в мир ее героев. «Война и мир» - это большая интересная жизнь, прожитая тем, кто захотел ее прожить. Пересказать судьбы хотя бы основных героев: Андрея Болконского, Наташи Ростовой, Пьера Безухова, Кутузова и др. не представляется возможным. Десятки сюжетных ходов, 20 лет романного времени, больше тысячи персонажей.
Последствия чтения, как и любая жизнь – непредсказуемы, но чего-чего, а одно я Вам гарантирую – смена времен года вашей души, прикосновение к новым горизонтам, свежий взгляд на действительность.
Эта книга-река захватывает, погружает на глубину, несет – а куда? Нам кажется, что мы узнаем, когда дочитаем, но ведь подлинные вещи не измеряются временем, потраченным на них. Иногда до истин просто доживают или же нет. В книгу Толстого можно входить несколько раз в жизни (я пока дважды), однако, как мы помним из Гераклита – этого сделать нельзя – каждый раз это абсолютно новый текст, соприкоснуться с которым можно лишь впервые.

Сергей Сумин

ТОЛСТОЙ ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ
Война и мир : [роман : в 4 томах]. Т. 3-4 / Л. Н. Толстой. - 2-е изд., стереотип. - Москва : Вече : Дрофа, 2003. - 846, [1] с. - (Библиотека отечественной классической художественной литературы). - ISBN 5-7107-7797-8. - Текст : непосредственный.

Полноводная река, а не роман. Раньше жили люди, которые могли смотреть на жизнь, как на величавую реку, неспешно и грандиозно несущую свои воды. Эти люди, обладавшие неспешность и внутренней цельностью, могли с наслаждением читать книги, и читали Книгу Льва Толстого медленно, вчитываясь и погружаясь в процесс, наслаждаясь высокими волнами и подводными течениями сюжета.
Читать «Войну и мир» нужно большими ритмическими кусками, страниц по 70-100 в день. Именно тогда, в эти две недели, пока Вы будете ее читать, вы и проживете эту романную жизнь с полным вживанием в мир ее героев. «Война и мир» - это большая интересная жизнь, прожитая тем, кто захотел ее прожить. Пересказать судьбы хотя бы основных героев: Андрея Болконского, Наташи Ростовой, Пьера Безухова, Кутузова и др. не представляется возможным. Десятки сюжетных ходов, 20 лет романного времени, больше тысячи персонажей.
Последствия чтения, как и любая жизнь – непредсказуемы, но чего-чего, а одно я Вам гарантирую – смена времен года вашей души, прикосновение к новым горизонтам, свежий взгляд на действительность.
Эта книга-река захватывает, погружает на глубину, несет – а куда? Нам кажется, что мы узнаем, когда дочитаем, но ведь подлинные вещи не измеряются временем, потраченным на них. Иногда до истин просто доживают или же нет. В книгу Толстого можно входить несколько раз в жизни (я пока дважды), однако, как мы помним из Гераклита – этого сделать нельзя – каждый раз это абсолютно новый текст, соприкоснуться с которым можно лишь впервые.

Сергей Сумин

ФРОБЕНИУС НИКОЛАЙ
Адская притча : [романы] / Н. Фробениус ; пер. с норв. Белякова Н., Горлина Л. - Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2004. - 701 с. - Содерж.: Каталог Латура ; Застенчивый порнограф ; Другие места. - ISBN 5-352-00684-0. - Текст : непосредственный.

Стоит признать - современный западный мир явно движется по сценарию, предсказанному молодым норвежцем Николаем Фробениусом, превращаясь в единый гигантский Порнополис. Все сегодняшние телешоу, фильмы, журналы, реклама и т.д. имеют скрытую порнооснову, подменяя наши живые чувства и желания виртуальным эротическим ощущениям. Казалось бы, что плохого в свободной демонстрации человеческого тела, эротике, пиршестве обнажённой плоти? Фробениус, однако, в своей антиутопии рисует общество, лишившееся в погоне за зрительными псевдоощущениями памяти, спокойствия, любви. Люди явно становятся слабее и несвободнее в этом «прекрасном» мире.
"Мы больше не зрители, мы - потребители... мы - частицы наслаждения!" - заявляет один из персонажей. В этом контексте само название книги прочитывается предельно иронично - застенчивых порнографов не бывает, их не должно быть. Или, говоря ещё одной цитатой из романа: "Ты или принимаешь закон порнографии, или отвергаешь. Если ты его не принимаешь, значит, ты ненормальный..."

Сергей Сумин